второго человека, преступники возвратились к телу сэра Гарри и озаботились устройством поджога. Им не удалось разжиться бензином — для цветных обитателей Нью-Провиденса этот товар был практически недоступен — но вот инсектицидов на основе эфира, используемых для обработки растений, на острове было довольно много. Представители «цветных» общин, работавшие батраками в крупных хозяйствах, могли украсть некоторое количество горючей жидкости, не привлекая особого внимания. Убийцы имели общее представление о том, что пары эфира, содержавшегося в инсектициде, могут взрываться, поэтому они разделились — пока один преступник разливал и разбрызгивал топливо, другой вышел в ванную и там сделал импровизированный факел. Его надлежало бросить в спальню с безопасного расстояния, дабы пары не обожгли поджигателя.

По-видимому, для факела был использован журнал, который Гарольд Кристи перед своим уходом видел на прикроватной тумбочке. Именно этот журнал сэр Гарри взял в руки, давая понять, что не намерен продолжать разговор. Известно, что на тумбочке утром были обнаружены стакан с водой, в котором лежала вставная челюсть сэра Оакса, его очки, а также пустой хайбол (широкий стакан для виски со льдом). А вот о журнале никто не упоминал.

Итак, один из преступников, скрутив журнал трубочкой в ванной комнате, поджёг его и стал ждать команды товарища. Однако тот её так и не подал! Закончив разбрызгивать инсектицид, преступник решил включить потолочный вентилятор, и… проскочившая искра вызвала взрыв парогазовой смеси. Услышав грохот и крик контуженного подельника, тот из преступников, кто стоял в ванной комнате с подожжённым журналом, бросился на выручку товарищу, при этом журнал остался в умывальнике, где и сгорел полностью.

Так рядом с местом совершения преступления появились следы сожжения чего-то, что было истолковано как сожжение документов или неких бумаг, хотя на самом деле перед нами следы подготовки к поджогу.

Один из преступников подхватил второго, пострадавшего при вспышке парогазовой смеси, и они вдвоём покинули резиденцию. Огонь в главной спальне так и не разгорелся. Причина тому оказалась двоякой — с одной стороны, вспышка не привела к появлению очага открытого горения, а с другой, там, где тление могло в конце концов привести к появлению пламени, горение сошло на нет по причине недостаточности притока кислорода в закрытое помещение.

Ночь прошла, и утром Гарольд Кристи вернулся из гостевого домика в главную резиденцию. Автомобилем он не воспользовался, и легко понять почему — не зная, спит ли сэр Оакс или уже проснулся, Кристи решил не раскрывать перед ним маленькую тайну, связанную с интрижкой с женой Ньювелла Келли. Ведь если бы сэр Гарри услышал звук автомобильного мотора и стук захлопываемой двери, то он мог поинтересоваться, куда это Кристи ездил и для чего. Лишние вопросы были Гарольду ни к чему, и потому он дошёл до резиденции пешком, благо пройти следовало порядка 120 метров. Скорее всего, Кристи не опасался того, что сэр Гарри обратит внимание на то, что автомашина Гарольда утром оказалась не там, где находилась вечером, поскольку баронет выпил накануне и вряд ли запоминал такой пустяк, как место парковки чужой машины.

Обнаружив труп баронета, Кристи испытал, по-видимому, гамму очень сложных чувств. Он понимал, что к нему будет обращено большое количество придирчивых вопросов о его времяпрепровождении, но мог ли он сказать правду? Конечно, нет, замужняя женщина Мэдди Келли не станет подтверждать его alibi, поскольку признание факта адюльтера с большой вероятностью разрушит её брак. В каком-то смысле Гарольд Кристи оказался в том же положении, что и граф де Мариньи — он был совершенно непричастен к произошедшей трагедии, но испытывал серьёзные проблемы с доказательством этого.

Именно его растерянностью и паникой объясняется несуразность рассказов о событиях той ночи и последующее видоизменение показаний.

В связи со всем изложенным выше новыми красками и подтекстами начинает играть перекрёстный допрос Гарольда Кристи адвокатом Годфри Хиггсом. Автору неизвестно в точности, в каких отношениях состояли Гарольд и Годфри, но, по-видимому, они очень хорошо знали другу друга — на это явственно указывает тот факт, что свидетель несколько раз обращался к адвокату по имени. Такое обращение в формальной обстановке судебного процесса выглядит фамильярным, но если вне здания суда эти люди были дружны или хотя бы хорошо знакомы, то обращение по имени вполне понятно. Хиггс своими уточняющими вопросами о действиях Кристи несколько раз доводил того буквально до истерики, и последний, не зная, как ответить на обезоруживающий вопрос, восклицал: «Да, Боже мой, Годфри!» Эту фразу так и хочется продолжить следующим образом: «Да, Боже мой, Годфри, ты же всё прекрасно знаешь!» По-видимому, адвокат знал маленький секрет Кристи и не сомневался в том, что свидетель в момент совершения преступления находился далеко от главной резиденции. Не говоря суду об этом прямо, адвокат Хиггс убедительно демонстрировал надуманность и недостоверность показаний Кристи и был очень убедителен как раз потому, что он знал, как же именно события разворачивались в действительности.

Примерно так, по мнению автора, развивались события в ночь на 8 июля 1943 года и в утренние часы того дня. О том, что последовало далее, с максимальной полнотой написано в этом очерке. Автор не может не отметить того, что настоящая работа по своей полноте и детализации превосходит всё, что мне пришлось прочесть на тему убийства сэра Гарри Оакса во время сбора материала. Каждый, внимательно прочитавший данный труд, может попытаться самостоятельно подумать над тем, что именно, как и почему происходило в поместье «Уэстборн». Вряд ли мы когда-либо узнаем правильные ответы на тайны, связанные с этим делом, но люди с пытливым умом любят криминальные загадки отнюдь не за отгадки.

Детективные истории в стиле non fiction являются прекрасным примером парадокса, связанного с человеческим мышлением, согласно которому движение к конечной цели познания зачастую оказывается намного интереснее и ценнее самой этой цели.

Примечания

1

Дословно по протоколу допроса, переведённому с французского на английский язык, сказанное выглядит следующим образом: «I went to the door in the Impasse Ronsin, and opened it by lifting up the lower latch. Then I walked to the pantry door, which I opened by merely turning the knob. I went through the hall, where I noticed nothing unusual, then walked up to the first floor. At the end of the staircase I saw the door of Mme. Steinheil’s room, whom I had never seen, although she is a neighbour of mine. She was on her bed. At the same time Couillard left the window and went near the bed.»

2

Следует иметь в виду, что при указании стоимости материальных